Технологии социальных изменений – вызов доверию в обществе

Июль 8, 2014 | Эффективность и навыки успеха

Что мы обычно думаем, когда видим какую-нибудь общественную акцию? Демонстрацию в «защиту прав» или «против войны»? Зачем эти люди проводят это социальное действие? Как эти действия влияют на нас с вами? Вопрос не такой простой, особенно после появления технологий социальных изменений.

Технология социального изменения – это тиражируемая система социальных действий, осуществление которой приводит к нужным изменениям в обществе. Например, поменять власть в стране, организовать революцию, внедрить в общество нужную идею или сформировать необходимое общественное мнение. А что делает технологию особо ценной, так это ее независимость от «социального материала», от желаний и настоящих нужд тех людей, того общества, в котором технология применяется. И такие технологии очень просто – а создавались они еще во времена холодной войны именно для этого – превратить в идеологическое оружие огромной силы.

По сравнению с обычной «идеологической пропагандой» такие технологии – как бактериологическое оружие по сравнению с забрасыванием тухлыми яйцами.

Наличие и применение таких технологий ставит перед всеми государствами и обществом во всех странах очень неприятный вызов. Для его формулирования нам придется разобрать примеры таких технологий.

ДЖИН ШАРП И ТЕХНОЛОГИИ «МИРНОГО И НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО» СВЕРЖЕНИЯ «ДИКТАТОРСКИХ РЕЖИМОВ»

Все «цветные революции» за последние десять лет на Украине, в Грузии, Тайланде, Египте, Ливии, Тунисе, Йемене, Киргизии, Сирии, протестные движения в Китае, Индии, «Болотные протесты» в Москве и почти все остальные «социальные штормы» были сделаны – именно сделаны – по одной схеме, по одной и той же технологии социальных изменений. Ее авторство приписывают Джину Шарпу, который в 1993 году в книге «От диктатуры к демократии» описал технологию «мирного и ненасильственного» свержения «диктаторских режимов».

Книга описывает устройство социального оружия, который подходит для захвата власти в любой стране. Любую власть можно назвать диктаторским режимом, даже «режим» папы римского. В любой стране можно организовать группы недовольных «диктаторским режимом», которые будут выполнять стратегический план и которых будут показывать в нужном свете СМИ. Эти группы можно обучить вести «ненасильственную борьбу» методами, которые должны максимально затруднить работу «диктаторского режима». Джин Шарп перечисляет 198 методов такой «ненасильственной борьбы», которые призваны максимально очернить и идейно уничтожить «режим», а вместе с ним и государственные устои. Среди таких методов: официальные заявления других государств по «тяжелой ситуации в стране», мнения известных людей, демонстрации, в том числе многодневные, конференции «друзей страны», карикатуры на правительство, перекрытие дорог, отказ от переговоров, занятие общественных зданий – вплоть до прямого неповиновения властям и мятежа.

Особую роль Шарп уделяет стратегическому плану всей операции: все эти разрозненные акции, сами по себе «вполне безобидные», должны быть составляющими стратегического плана и бить в слабые точки «режима». У каждой акции есть своя роль в стратегическом плане, и именно эта роль является определяющей. Например, есть митинг, 10 человек митингуют, высказывают пусть даже свое искреннее мнение. Их снимают «нужные» СМИ, которые играют «против режима». И этих 10 человек показывают по телевизору – причем не как 10 человек со своим личным мнением, а как «общее мнение народа». И эта цель – показать нужное мнение – является главной. А организовать митинг 10 человек несложно.

Вроде бы все честно и мирно. Но обман тем не менее очевиден: все отдельные акции, демонстрации, заявления в СМИ и т. д. совершаются всегда для другой цели, нежели заявляется в самой акции. Обман в самом мотиве действий – достичь своих целей за счет других людей. При этом участвующие в акциях и «стояниях на площадях» люди могут совершенно искренне верить в то, что они делают доброе дело на благо страны. Но это неважно – использовать искреннего человека проще и выгоднее.

Такая технология требует нескольких ключевых элементов, и почти все они располагаются за пределами территории, на которой идет свержение власти.

Во-первых, это глобальные СМИ и социальные сети – CNN, Евроньюз, Аль-Джазира, Фейсбук и др. – транслируют из-за рубежа нужную картину происходящего на «территорию режима». И с такой информационной мощью СМИ внутри страны бороться не могут, происходит «завоевание господства» в информационной сфере. Во-вторых, это «правозащитные», «некоммерческие» или открыто политические организации, которые создаются для организационной и «учебной» работы с «местным населением». Располагаясь на территории страны, эти организации всегда имеют финансовую, интеллектуальную и информационную поддержку за рубежом. Хорошим примером являются «Братья-мусульмане» в Египте или Аль-Кайеда в Афганистане. В нужный момент такие организации собирают людей на социальные акции, работающие на общую стратегию. Третьим ключевым элементом является доступность описания технологии и простота глобальной связи. Книги одного только Шарпа переведены более чем на двадцать языков. Интернет позволил мгновенно и анонимно связываться с любой точкой мира. Социальные сети позволили массово мобилизовать людей на акции и оперативно координировать совместные действия.

Технологии захвата власти знают не только «недовольные», но и представители власти. Например, во время «волнений» на Болотной площади в Москве Владислав Сурков, в то время заместитель руководителя Администрации Президента РФ, заявил, что протестующие «действуют буквально по книжкам Шарпа и новейшим революционным методикам. Настолько  буквально, что даже скучно».

Таким образом, сам факт существования таких технологий и массовость «цветных революций» заставляют руководство практически всех стран оправданно опасаться всех «ненасильственных методов» протеста безотносительно их содержания. И принимать упреждающие меры. Это относится не только к России– это глобальная тенденция. Запрещаются несогласованные митинги, вводятся требования к финансируемым из-за рубежа некоммерческим организациям называться «иностранными агентами» и т. д. И не потому, что «режим хочет заглушить свободу слова». Это издержки готовности к информационным войнам.

Это объективная тенденция, но это еще не весь вызов.

ОКНО ОВЕРТОНА: ТЕХНОЛОГИЯ «ВНЕДРЕНИЯ» РАЗРУШИТЕЛЬНЫХ НОРМ

Американский политолог Джозеф Овертон описал технологию, по которой можно внедрить в общество заведомо разрушительные социальные нормы. Эта технология – известная как «Окно Овертона» – работает на разрушение общественных институтов, духовных ценностей и традиционных культурных норм общества. За счет этой технологии были внедрены: «сексуальная распущенность», феминизм, гомосексуализм. Сейчас внедряется педофилия, ювенальная юстиция и т. д.

Суть «Окна Овертона» очень простая. Радикальную идею нужно внедрять в общественное сознание не сразу, а постепенно, по частям, в рамках «окна возможностей», по пяти этапам сдвига самого «окна возможностей». Разберем эту технологию на примере внедрения гомосексуализма в России.

ПЕРВЫЙ ЭТАП – «как это смело!» На этом этапе «окно» сдвигается от «немыслимого» до «радикального». В Советском Союзе гомосексуалистов просто не было, это было немыслимо – мужеложство было уголовным преступлением. В постсоветской России в лихие 90-е СМИ начинают говорить об «этом вопросе». И так «заговаривают», что большинство людей узнают, что «это возможно в принципе», что такое бывает «в природе», а не только как тюремное «опускание».

ВТОРОЙ ШАГ – «почему бы и нет?» Окно сдвигается от радикального к возможному. На этом этапе проводится «научные» конференции по нужному вопросу, проводятся «исследования», целью которых является утвердить в общественном сознании идею, что это не единичное, а вполне массовое явление, что это может существовать в данном обществе. Эта стадия внедрения гомосексуализма проходила на Западе в 70-80-е годы ХХ века, и в Россию такие «научные результаты» были благополучно импортированы в 90-е годы.

ТРЕТИЙ ШАГ – «так и надо». Сдвиг от «возможного» к «разумному». Здесь очень часто придумывается благозвучное название разрушительной норме – не «содомиты», а гомосексуалисты, не сексуальное извращение, а «однополая любовь». Нет ведь ничего «неразумного» в том, чтобы любить другого человека? Ну однополая «любовь», а что тут такого? Что плохого в удовлетворении желаний?

ЧЕТВЕРТЫЙ ШАГ – «это хорошо и популярно». Это сдвиг от «разумного» к «популярному». На этом этапе проводятся множество различных телевизионных шоу, в которых показывается, что «много хороших людей» – гомосексуалисты и что так всегда было. Причем чем примитивнее шоу, чем менее оно духовное, тем лучше. Задача – поразить сознание именно слабых в духовном и интеллектуальном плане людей, «молчаливое большинство». Организуются гей-парады, информационные вбросы о «нарушении прав» гомосексуалистов и т. д. В настоящее время в России отрабатывается именно этот этап схемы.

И ПЯТЫЙ ЭТАП – «мы здесь власть!» Это законодательное закрепление продвигаемой нормы. Говорить что-нибудь против гомосексуализма стало в 90-е годы «неполиткорректным», в 2000-х в Европе и в некоторых штатах США разрешаются однополые браки. Дальше всех ушла Франция: в 2013 году гомо-лобби продавило не только «всеобщий брак» и разрешение «однополым парам» усыновлять и воспитывать детей, но и обязало властные структуры исключить из всех официальных документов слова «папа» и «мама», заменив их на бесполые «родитель 1» и «родитель 2».

В современной России внедрение гомосексуализма находится на четвертой стадии, педофилии – на второй, ювенальной юстиции – уже на третьей.

ВЫЗОВ СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Теперь мы готовы сформулировать тезис: сам факт наличия и угроза использования технологий социальных изменений разрушает доверие в обществе и мире.

Мы не можем слепо верить тому, что нам говорят, что нам рекламируют, к чему призывают. Мы не можем верить в то, что если мы выходим протестовать на митинг, наш протест не будет использован в стратегических играх и схемах. Мы не можем слепо верить даже тому, чему учат в государственных школах наших детей! И это наше недоверие, как замкнутый круг, еще больше понижает уровень доверия в обществе.

Этот замкнутый круг недоверия – очень серьезнейший вызов обществу. Социальные и государственные институты во всем мире – под угрозой и разрушаются. Если ничего не предпринимать – все разваливается, трясина недоверия затаскивает все сильнее, общество становится все более эгоистичным, все более «идеологически зомбированным», бедным и несчастным. И невозможно дать «технологический ответ» на этот вызов. Проблема не может быть решена на том уровне, на котором поставлена, – нужен ответ более высокого уровня.

Вызов требует массового повышения духовного и интеллектуального уровня людей, восстановления ценностных оснований в обществе – уже не на уровне социальных норм, а на уровне личных ценностей простых людей. Это нельзя сделать «директивно», по разнарядке, по технологии или приняв закон. Это передается только личностно, через личный пример людей, которые своей жизнью утверждают верность ценностям, день за днем отдавая свою жизнь для чего-то большего, чем «шкурные интересы». Только общаясь с такими людьми, читая реальные истории их жизни, вдохновляясь и следуя их примеру, можно обрести настоящие ценности жизни.

Сейчас наступает время, когда наличие духовных ценностей, осознанных разумом и принятых душой, становится так же необходимым для жизни человека, как умение читать и писать. Духовные ценности больше не поддерживаются даже формально и не транслируются современной культурой. Для их восприятия все больше и больше необходима отдельная личная внутренняя работа. Без такой работы, без выстраивания собственной личной позиции в жизни мы не более чем объекты «идеологического воздействия» со всех экранов, жертвы применения социальных технологий.

Левон Аршакуни, Москва, Евгения Федяева, Франция

Журнал «Благодарение с любовью»